Города. Дрезден

           Города бывают разные. Есть города ворчуны, есть моложавые парни. Есть города мудрые девы, есть города шустрые дети, есть города старички в ушанках. Каждый город особенный со своей историей, со своим стилем, духом и запахом. Есть же в них и что то схожее, что то объединяющее.

            В каждом городе Германии есть главный вокзал и если идти прямо, то непременно попадёшь в старый город. Просто иди прямо от вокзала и дойдёшь до красот. Карту иметь не обязательно. Вышел из своего вагона и пошел. Иногда всё же, очень необходимо менять направления движения. Заезжать не с вокзала, идти в обход.

Бессонница

           

     Иногда самое интересное это люди. Ведь они очень разные. И в этом их прелесть.
Я придумала рассказывать Вам, мои дорогие Люди, маленькие истории о других Людях. Иногда о настоящих, иногда о выдуманных. В каждом что-то свое. Не очень важны их имена, и даты их рождения. Абсолютно не имеет значения где они живут и какого цвета их кожа. Важно только то, что в каждом из них есть капелька от Вас. И капелька от меня.

     

 ***********************************************************************************

             Он жил от неё в пятнадцати минутах и одном квартале. Каждую ночь она боролась с одеялом, подушкой и простынёй. Поворачивалась на правый бок, потом на левый. Открывала окно, закрывала шторы. Но подлая бессонница побеждала. Тогда натянув пальто, прямо так, на свою цветную пижаму, ботинки на босу ногу, носки куда то пропали,  а нос уткнув в воротник, она брела по знакомым улицам. Пятнадцать минут, один квадрат, два поворота налево, один направо. Зелёный дом с пихтами в кадках у входной двери. Забавный почтовый ящик в форме какой-то птицы. Кованная калитка и каменный забор. Это примерно пять песен, а иногда и так дойти можно. Слушая тишину и пугаясь своей же тени.

Он открывал ей дверь, и прятал под своё одеяло. Ворчал что она холодная, будто бы только с улицы. Она только вздыхала, прижимала свои холодные ноги к нему и мгновенно засыпала. Бессонница проигрывала. Рядом с ним, казалось, поигрывало всё.

Он жарил яичницу на завтрак. Целовал её в нос. Она улыбалась, грела руки о чашку. Они мало говорили. Много смотрели друг на друга. Было всё очень ясно, очень просто. На кухне всегда было так много света. Он отвозил её домой, что бы переодеть пижаму. Целовал в лоб. 

Они не писали друг другу писем, не отправляли открыток. Не знали когда у кого день рождения. У неё был кот. Он не знал ни его породы, ни его клички. Она не спрашивала, где он был и что делал. Не знала его друзей, не видела его маму. Она прижимала к нему свои ноги, а остальное было как-то не так уж и важно. 

Он обнимал её крепко, стараясь не отпускать. Не задавал вопросов. Ни себе, ни ей. Не искал ответов. Она покупала пижамы. Цветные, чёрные, белые, в цветочек, в горошек. Пижамы были важнее платьев. 

Он грозился подарить ей самые скучные, самые усыпляющие книги. Скупить всю лаванду в округе и наладить поставку чая с ромашкой и молока с мёдом. Она только пожимала плечами и смотрела в пол. Все книги оставались на его полках, лаванда под его подушкой. А чай. Чай не помогал.  

И каждый раз, устав ворочаться в своей кровати, она брела по одной и той же дороге. Пятнадцать минут, три поворота, за которыми её ждало самою уютное в мире одеяло. И много света на завтрак.

В этой истории не понятно только одно. Ни ему, ни ей. Зачем же было уходить по утрам? Неужели кормить кота?

Heimweh или о том что почему то не хочется сала.

          Heimweh. Первый раз я познакомилась с этим словом когда моя новоиспечённая гастмутер спросила меня тоскую ли я по родине. В первую неделю своего прибывания в Германии у меня как то даже и сил то не было на тоску по Родине, но слово я запомнила.
          Heimweh сожрало моего знакомого немца, который по работе должен был переехать из Гамбурга в Дюссельдорф и выдержав пару месяцев он отправился домой. Я только удивилась.
          Heimweh мучает мою коллегу Патрицию. Она скучает правда не по Индонезии,от куда она родом а по Австрии, где живёт её молодой человек. Туда она ездит каждый месяц ровно на пять дней, приковывая там себя к плите и получаю от этого кайф.

Про другое

Сегодня не будет постов об отелях, социальных годах, других странах. Я хотела пожаловаться на то, что мне не нравиться этот город, что он не мой. Хотела рассказать что очень люблю свою работу, людей с которыми меня связал мой отельчик. Что даже безумный график, где ты работаешь три недели без выходных, а потом у тебя 5 свободных дней, и не пойми куда себя деть, не очень меня расстраивает. Но с другой стороны мне хотелось посетовать, что опять не понятно что дальше, что будет после моего года. Мне хотелось поплакаться что я так люблю осень, до безумия, по потери пульса, но эта осень какая-то не моя. Но потом я передумала. 

И я просто расскажу вам отрывок одной истории. Самой обычной и простой.  Просто что бы Вы знали, что даже в самом обычном и простом, в незаурядном, есть что то милое и тёплое. И что бы Вы верили, что всё приходит в своё время. Просто приходит. 

Пейте чай с корицей, стройте планы, сушите гербарий. Это всё таки осень. Это всё таки хорошо. 

         «Обычно нас всегда спрашивали, как мы познакомились. Мол где находят друг друга такие пары. Нам конечно льстили, в нас не было ничего такого. И познакомились мы как-то очень банально, и я уже плохо помню как. Ничего сверхъестественного, просто два человека оказались в одно время, в одном месте и им было как то очень комфортно. Мы оказались случайно вместе, в одном пространстве, начали говорить. И как то поняли что это нам легко даётся. Будто бы всю жизнь говорили. Потом попробовали помолчать. И это тоже получилось. В общем, так и познакомились. Потом встречались, ходили в кино, держались за руки. Стали жить вместе, строили что-то. Искала себя. Не так, по шальному, а очень продуманно, грамотно, толком. Учились, работали,… Мы занимались делами, лепили себя, карабкались.Кто то бы назвал нас скучными. Мы считали себя правильными, и как то не очень задумывались о том, что там думают другие. А потом поженились. Никто даже не удивился. Да мы и сами не удивились.

Я не очень помню как её встретил, но совершенно отчётливо помню как понял что люблю. Будто бы это было вчера. Она пришла поздно, и пьяная. Как из анекдота, пьяная и смешная. Она всегда много болтает когда напьётся, несёт какую то ерунду. Я не злился, нет. Я доверял ей, она доверяла мне. А напиться – это случается с каждым. Но в тот раз ей было как то очень уж плохо, и мы сидели вдвоём в туалете. Она обнимала унитаз. Я сидел напротив, подавал то воду, то салфетки. Мне было и жалко её и смешно. Просто она очень смешная, когда пьяная. Её рвало, и она жаловалась, что сейчас выплюнет свои почки. Я спрашивал, почему же почки. Оказалось, она забыла, как называются остальные органы в её животе. Мне было так жалко её, но и весело одновременно. И стыдно, что мне весело. Я смотрел на неё. Такую простую, растрёпанную, забывающую слова. Она всегда хотела казаться собранной, всегда ставила цели, шла к ним. Носила чёрные юбки, рубашки, ходила с ровной спиной. Она пыталась всегда держать марку. И вот этот клочок стремлений обнимает унитаз и не помнит, как называется желудок. И мне стало от чего то так хорошо. Так тепло. Я смотрел на эту женщину и понимал что больше всего в мире я хочу держать её за руку когда она болеет, хочу ждать её дома, когда она придёт уставшая и снимет свою чёрную узкую юбку, оденет мою старую фланелевую рубашку и будет пить чай. Хочу что бы мы делили наши успехи, что бы переживали неудачи. Хочу её рядом. Всегда. Так я понял, что люблю её. Но все, почему то, спрашивают только о том, как мы познакомились. А я не очень уж это и помню. Как то очень  банально познакомились.»

Семинары

       

Семинары являются обязательными и считаются в рабочее время. Семинары занимают 27 дней в году, иногда проходят в других городах. В этом случает затраты на проезд и проживание возмещаются.

Отельчик. Начало

И не смотря на то, что это начало, я начну с конца. С 14 сентября. Две недели моего соц. года.

Я стою в зале полном людей. Мужчины в костюмах. Женщины по немецки нарядны. У меня в руках бутылка шампанского. Белая рубашка, длинный фартук. Я пристально смотрю в бокалы гостей. Бокалы должны быть наполнены.

Девушка с пером в волосах хочет кофе. Отец невесты уже хорошо поддал и ему лучше больше не наливать. Мама жениха не помнит, куда поставила свою тарелку с праздничным тортом. Я знаю, где тарелка, и сейчас принесу кофе даме с пером. Ей только что сказали, что кофе больше нет, а это вздор. Если гость хочет кофе – он его получит. Это не девиз нашего заведения, но это мой личный принцип.

Про не конвейер. Про людей.

Это не конвейер. Это год из жизни.

Я где то, когда то прочитала, что Аупаир это конвейер. Конвейер для семей. Ты у них пятая, десятая, до тебя и после тебя уже были, ещё будут. Не знаю. Вполне вероятно что мы приходим и уходим. Но я знаю абсолютно точно: что то, да остаётся после нас, в нас, и в них.

Мы ведь все очень разные. Разные люди, разные характеры, нравы, цели, принципы, мнения. Каждый попадает в разные семьи. Каждая семья получает разных Аупаир. Но никто не шагает по земле бесследно.

Моя история няни закончилась. Закончилась мило и по хорошему грустно.